Глава 17. Достойный противник
Когда мы подошли к холму, дон Хуан обошёл его вокруг и выбрал место у подножия. Он очистил от хвороста, листьев и прочего мусора круглый пятачок диаметром около двух метров. Я пытался помогать, но дон Хуан с силой отодвинул меня решительным движением руки. Он прижал палец к губам, призывая к молчанию. Закончив готовить место, он втянул меня в центр круга, поставил лицом на юг и спиной к холму и шепнул на ухо, чтобы я повторял его движения.
Потом он принялся как бы пританцовывать, ударяя подошвой правой ступни по земле. Серии из семи ровных ударов перемежались короткими сериями из трех быстрых постукиваний.
Я попробовал приспособиться к его ритму, и после нескольких неуклюжих попыток мне это более или менее удалось.
— Для чего это? — спросил я.
Он сказал, что это — кроличий бой. В конце концов тот, кто ко мне подбирается, не выдержит и придёт взглянуть, в чем дело и что за шум
Потом он принялся как бы пританцовывать, ударяя подошвой правой ступни по земле. Серии из семи ровных ударов перемежались короткими сериями из трех быстрых постукиваний.
Я попробовал приспособиться к его ритму, и после нескольких неуклюжих попыток мне это более или менее удалось.
— Для чего это? — спросил я.
Он сказал, что это — кроличий бой. В конце концов тот, кто ко мне подбирается, не выдержит и придёт взглянуть, в чем дело и что за шум
На повороте дороги с левой стороны я заметил тёмный силуэт сидевшего на корточках человека.
Проходя мимо, я сказал: «Buenas noches». Ответом мне послужил жуткий хриплый совершенно нечеловеческий вой. Волосы мои самым натуральным образом встали дыбом. Секунду я был парализован. А потом пошёл дальше, шагая все быстрее и быстрее.
Тёмный силуэт приподнялся. Это была женщина. Согнувшись и наклонившись вперёд, она прошла насколько метров, а потом прыгнула. Я побежал. Женщина подобно гигантской птице прыгала рядом, отталкиваясь от земли обеими ногами и не отставая от меня. Когда я уже подбегал к дому Бласа, она бросилась мне наперерез, почти до меня дотронувшись.
Я перескочил через неглубокую сухую канаву и ввалился в дом, толкнув плечом хлипкую дверь.
Блас был дома. Я рассказал ему о случившемся, но он не придал этому значения.
— Здорово тебя разыграли! — прокомментировал он мой рассказ, — Индейцы любят выделывать всякие такие фокусы с иностранцами.
Вечерняя история настолько выбила меня из колеи, что наутро вместо того, чтобы отправиться домой, я поехал прямиком к дону Хуану.
Его дома не оказалось. Появился он только ближе к вечеру. Я не дал ему сказать ни слова и выложил всё, не забыв упомянуть и комментарий Бласа. Возможно, это было лишь игрой воображения, но мне показалось, что дон Хуан обеспокоен.
— То, что сказал Блас, ерунда, — очень серьёзно произнёс он. — Бласу ничего не известно о битвах между магами. Ты должен был понять, что происходит нечто серьёзное, уже в тот момент, когда заметил, что тень — слева от тебя. Но в любом случае бежать было нельзя.
— А что же мне было делать? Стоять на месте?
— Да
Проходя мимо, я сказал: «Buenas noches». Ответом мне послужил жуткий хриплый совершенно нечеловеческий вой. Волосы мои самым натуральным образом встали дыбом. Секунду я был парализован. А потом пошёл дальше, шагая все быстрее и быстрее.
Тёмный силуэт приподнялся. Это была женщина. Согнувшись и наклонившись вперёд, она прошла насколько метров, а потом прыгнула. Я побежал. Женщина подобно гигантской птице прыгала рядом, отталкиваясь от земли обеими ногами и не отставая от меня. Когда я уже подбегал к дому Бласа, она бросилась мне наперерез, почти до меня дотронувшись.
Я перескочил через неглубокую сухую канаву и ввалился в дом, толкнув плечом хлипкую дверь.
Блас был дома. Я рассказал ему о случившемся, но он не придал этому значения.
— Здорово тебя разыграли! — прокомментировал он мой рассказ, — Индейцы любят выделывать всякие такие фокусы с иностранцами.
Вечерняя история настолько выбила меня из колеи, что наутро вместо того, чтобы отправиться домой, я поехал прямиком к дону Хуану.
Его дома не оказалось. Появился он только ближе к вечеру. Я не дал ему сказать ни слова и выложил всё, не забыв упомянуть и комментарий Бласа. Возможно, это было лишь игрой воображения, но мне показалось, что дон Хуан обеспокоен.
— То, что сказал Блас, ерунда, — очень серьёзно произнёс он. — Бласу ничего не известно о битвах между магами. Ты должен был понять, что происходит нечто серьёзное, уже в тот момент, когда заметил, что тень — слева от тебя. Но в любом случае бежать было нельзя.
— А что же мне было делать? Стоять на месте?
— Да
Встречаясь с противником, который не является обычным человеческим существом, воин должен принять свою стойку. Это — единственное, что в таком случае делает его неуязвимым
— О чем ты говоришь, дон Хуан?
— Я говорю о том, что это было твоё третье столкновение с достойным противником. Она всюду преследует тебя, выжидая момент, когда ты проявишь слабость. В этот раз ты почти оказался у неё в руках.
На меня нахлынуло раздражение. Я обвинил его в том, что он подвергает меня бессмысленной опасности. Я сказал, что он ведёт жестокую игру.
— Это было бы жестоко в отношении обычного человека, — возразил он
— Я говорю о том, что это было твоё третье столкновение с достойным противником. Она всюду преследует тебя, выжидая момент, когда ты проявишь слабость. В этот раз ты почти оказался у неё в руках.
На меня нахлынуло раздражение. Я обвинил его в том, что он подвергает меня бессмысленной опасности. Я сказал, что он ведёт жестокую игру.
— Это было бы жестоко в отношении обычного человека, — возразил он
Человек перестаёт быть обычным, едва вступив на путь воина
И, кроме того, я нашёл тебе достойного противника вовсе не затем, чтобы с тобой поиграть или тебе досадить. Достойным противник подстегнёт тебя. Под влиянием такого достойного противника, как Ла Каталина, ты можешь научиться использовать всё то, чему я тебя научил. Я не вижу другого способа.
Мы немного помолчали. От его слов у меня возникло тяжёлое мрачное предчувствие.
Потом дон Хуан попросил меня как можно точнее воспроизвести крик, который я услышал после того, как произнёс: «Buenas noches».
Я попытался, и получившийся жуткий вой испугал меня самого. Дону Хуану моя интерпретация показалась, видимо, смешной. Он хохотал без удержу.
После этого он предложил мне восстановить всю последовательность событий: расстояние, которое я пробежал; расстояние, на котором женщина была от меня, когда я её заметил; расстояние, бывшее между нами, когда я подбегал к дому и момент, в который она начала прыгать.
— Ни одна жирная индеанка не способна этак скакать, — сказал дон Хуан, выслушав все подробности. — Ни одна из них столько даже просто не пробежит.
Он заставил меня попрыгать. Мне удавалось за каждый прыжок покрывать не больше полутора метров. А та женщина, если я не ошибся, прыгала, самое малое, — на три метра с лишним!
— Я думаю, ты уже понял, что должен с этой самой минуты постоянно быть в тонусе и держаться настороже, — очень серьёзно сказал дон Хуан. — Она пыталась хлопнуть тебя по левому плечу в момент твоей слабости, когда ты неспособен осознавать
Мы немного помолчали. От его слов у меня возникло тяжёлое мрачное предчувствие.
Потом дон Хуан попросил меня как можно точнее воспроизвести крик, который я услышал после того, как произнёс: «Buenas noches».
Я попытался, и получившийся жуткий вой испугал меня самого. Дону Хуану моя интерпретация показалась, видимо, смешной. Он хохотал без удержу.
После этого он предложил мне восстановить всю последовательность событий: расстояние, которое я пробежал; расстояние, на котором женщина была от меня, когда я её заметил; расстояние, бывшее между нами, когда я подбегал к дому и момент, в который она начала прыгать.
— Ни одна жирная индеанка не способна этак скакать, — сказал дон Хуан, выслушав все подробности. — Ни одна из них столько даже просто не пробежит.
Он заставил меня попрыгать. Мне удавалось за каждый прыжок покрывать не больше полутора метров. А та женщина, если я не ошибся, прыгала, самое малое, — на три метра с лишним!
— Я думаю, ты уже понял, что должен с этой самой минуты постоянно быть в тонусе и держаться настороже, — очень серьёзно сказал дон Хуан. — Она пыталась хлопнуть тебя по левому плечу в момент твоей слабости, когда ты неспособен осознавать
— Что мне делать? — спросил я.
— Жаловаться, во всяком случае, бессмысленно. С этого момента самым важным фактором в твоей жизни становится стратегия. Стратегическая линия жизни.
Я не мог сосредоточиться на том, что он говорил, и записывал чисто автоматически.
— Все твои действия вчера вечером были неуклюжи, — заявил он. — Прежде всего, ты отправился на вечеринку, чтобы убить время. Как будто есть время на то, чтобы его убивать. Это тебя ослабило.
— Мне что, нельзя ходить на вечеринки?
— Тебе можно ходить, куда угодно, но при этом ты должен отвечать за каждое своё действие
— Жаловаться, во всяком случае, бессмысленно. С этого момента самым важным фактором в твоей жизни становится стратегия. Стратегическая линия жизни.
Я не мог сосредоточиться на том, что он говорил, и записывал чисто автоматически.
— Все твои действия вчера вечером были неуклюжи, — заявил он. — Прежде всего, ты отправился на вечеринку, чтобы убить время. Как будто есть время на то, чтобы его убивать. Это тебя ослабило.
— Мне что, нельзя ходить на вечеринки?
— Тебе можно ходить, куда угодно, но при этом ты должен отвечать за каждое своё действие
Воин живёт стратегически. И на вечеринку или что-то этом роде он отправляется лишь в том случае, если этого требует стратегическая линия его жизни. И это само собой подразумевает, что он находится в состоянии абсолютного самоконтроля и осознанно совершает все действия, которые считает необходимыми
Дон Хуан пристально посмотрел на меня, потом закрыл лицо руками и мягко усмехнулся.
— Ты попал в ужасно крутой оборот, — сказал он. — На твоём пути оказался достойный противник, и впервые в жизни ты не можешь позволить себе разгильдяйства.
На этот раз тебе придётся освоить совершенно новое для тебя делание — делание стратегии. Если ты выстоишь в схватке с Ла Каталиной, то настанет день, когда тебе нужно будет поблагодарить её за то, что она заставила тебя изменить твоё делание.
— Боже, какой ужас! А если не выстою?
— Воин никогда не потворствует таким мыслям. На той вечеринке, например, ты был шутом, потому что задача быть шутом вытекает из твоей стратегии, но потому, что ты сам отдался во власть этих людей, никогда не утруждал себя контролем, поэтому в конце концов был вынужден от них убегать.
— Что же мне следовало делать?
— Не ходить туда вообще, если идти, то только для того, чтобы совершить какой-либо особенный поступок. После дурацкой ситуации с пьяными мексиканцами ты был ослаблен. И Ла Каталина не преминула этим воспользоваться. Потому она и устроилась у тебя на пути.
Тело почувствовало, что тут что-то не то, но ты все равно с ней заговорил. И это было ужасно
— Ты попал в ужасно крутой оборот, — сказал он. — На твоём пути оказался достойный противник, и впервые в жизни ты не можешь позволить себе разгильдяйства.
На этот раз тебе придётся освоить совершенно новое для тебя делание — делание стратегии. Если ты выстоишь в схватке с Ла Каталиной, то настанет день, когда тебе нужно будет поблагодарить её за то, что она заставила тебя изменить твоё делание.
— Боже, какой ужас! А если не выстою?
— Воин никогда не потворствует таким мыслям. На той вечеринке, например, ты был шутом, потому что задача быть шутом вытекает из твоей стратегии, но потому, что ты сам отдался во власть этих людей, никогда не утруждал себя контролем, поэтому в конце концов был вынужден от них убегать.
— Что же мне следовало делать?
— Не ходить туда вообще, если идти, то только для того, чтобы совершить какой-либо особенный поступок. После дурацкой ситуации с пьяными мексиканцами ты был ослаблен. И Ла Каталина не преминула этим воспользоваться. Потому она и устроилась у тебя на пути.
Тело почувствовало, что тут что-то не то, но ты все равно с ней заговорил. И это было ужасно
Во время столкновения с противником ты не должен произносить ни слова
А потом ты повернулся к ней спиной. И это было ещё хуже. Но вслед за этим ты побежал. И вот хуже этого ты уже ничего не мог придумать.
Если бы на месте этой ведьмы оказался настоящий магический воин, он уложил бы тебя на месте уже в тот момент, когда ты повернулся спиной
Если бы на месте этой ведьмы оказался настоящий магический воин, он уложил бы тебя на месте уже в тот момент, когда ты повернулся спиной
Единственная защита мага — не двигаться с места и исполнять свой танец
— О каком танце ты говоришь? — спросил я.
Он ответил, что
Он ответил, что
«кроличий бой», которому он меня научил на днях — первое движение танца воина. Того самого танца, который воин оттачивает и развивает всю свою жизнь, а потом исполняет во время своей последней остановки на этой земле
Лео Рагин 2024
Авторы
Практика
Информация